Московское ЯБЛОКО

Блогеру Энгелине Тареевой 84 года. Готовясь к интервью, я зашла в ее «ЖЖ» и пропала там на два дня. О чем бы ни писала Тареева – бабушке и дедушке «искровцах», расстреле отца, работе в советской журналистике, любви, походах по злачным местам столицы 50-х, – ей удается передать страхи, чувства эпохи, о которой молодое интернет-сообщество мало что знает. С Энгелиной Тареевой встретилась корреспондент «Известий».

- Не обращайте внимания на беспорядок, я воспитывалась в богемной семье, – шутит Энгелина Борисовна. – Только готовить умею, убирался всегда муж. Но его недавно не стало… 25 лет назад.

На кожаном диване и креслах в крохотном кабинете разбросаны исписанные листки.

Остальное пространство «съедают» два стола: письменный – за ним работал муж Энгелины Борисовны, геолог Игорь Тареев, и ее – журнальный. И куда ни глянь: книги, книги, книги…

- Я же пишу свои посты от руки, – раскрывает тайну Энгелина Борисовна. – Компьютер мне уже не освоить. Есть молодые ребята, которые помогают: Зина, машинистка. Я ей диктую, а Юра отправляет все в интернет. Блог – это его идея.

«Молодые ребята» (некоторых Тареева повстречала в партии «Яблоко», где состоит с 2000 года) заменяют ей внуков. Она живет с дочерью и зятем.

Усаживаясь на диван, я слегка проваливаюсь и ойкаю.

- А ты думала? Ему больше 100 лет!

Оказалось, что я сижу на историческом диване. Весь гарнитур мебели у Тареевых из кабинета московского прокурора царского времени. В этой старой квартире на Большой Ордынке Энгелина Борисовна жила не всегда. Она родилась в Днепропетровске. Дедушка с бабушкой работали в газете «Искра». После Гражданской войны ее родители уехали учиться в Москву. Энгелину они забрали к себе в 1929 году, тогда же родился ее брат Феликс. В 1935-м их отца – Бориса Березина – перевели на работу в Киев. Он был членом ЦК КП(б) Украины. В Москву – спустя годы бед и испытаний – Энгелина вернется только в 1948 году, чтобы поступить на филфак МГУ.

Энгелину Борисовну подвело только зрение, а вот ее памяти, слуху и слогу позавидуют молодые. Невольно замечаю хороший маникюр, пока она ставит на стол яблочное варенье с лимоном: «Это прошлогоднее. В этом году не варила – некогда. Моих воспоминаний хватит на сотни постов! Хватило бы дней…»

известия: Энгелина Борисовна, зачем вам все эти листы, машинистка Зина и вообще блог?

Энгелина Тареева: Зачем? Я чувствую себя «связистом» между поколениями, который держит и соединяет два конца провода. И пока он их соединяет – время еще не разорвано, информация из одной эпохи в другую проходит. Еще одна – я люблю свое поколение, тоскую по ушедшим. Девять месяцев назад я начала вести блог, у меня уже более четырех тысяч френдов, есть даже из Мексики, Ирландии. Одно издательство из Питера предложило написать книгу. Но «ЖЖ» мне важнее. Тут же отклик моментальный. Тут тебя так отделают!

и: А каково это, когда вас «отделывают»?

Тареева: «Отделывают» меня редко. Зато я не получала за всю жизнь столько объяснений в любви, похвал, комплиментов. Но я решила сделать рубрику «Историческая загогулина». Вот за нее меня обозвали чуть ли не фашисткой, а одна девочка назвала меня Франкенштейном. Причем я расстраивалась ужасно, стало подниматься давление. Хорошо, что у меня дочь – врач. Понимаешь, я хотела показать, что история – это не накатанный санный путь и кратчайшее расстояние между двумя точками. А что там попадаются такие загогулины, что действия негуманные и чуть ли не незаконные бывают необходимы для спасения чего-либо. Сейчас я пишу загогулину – «Два Сталина». Я не была лично знакома со Сталиным, хотя отец его знал. Но я жила при Сталине. Каждую минуту его видела, потому что везде были его портреты; каждую минуту его слышала, потому что если по радио говорили не о нем, его имя все равно звучало. Об этом ходили анекдоты, хотя за них лет восемь давали запросто. Но заткнуть рот не получалось, душа народная была жива. В блоге будет история и моего отца. Он участвовал в пленуме МК, который вел Сталин. Тогда был первый наезд на Бухарина. Папа любил Бухарина как старшего товарища. Их связывала страсть к поэзии, они оба любили Бориса Пастернака. Папа единственный заступился за Бухарина. Это было в 1932 году. Его репрессировали и расстреляли в 1937-м. Я думаю, папина судьба была решена на том пленуме. Сталин ничего не забывал, и ждать он умел. Маму уволили с работы, выселили из квартиры. Мы уехали в Полтавскую область к ее брату. В своем блоге я напишу, что это «существо» – Джугашвили – я к роду человеческому не причисляю.

и: Как вы пережили войну?

Тареева: Эвакуировались в Казахстан. Там я работала трактористкой в колхозе. Работать было тяжело, жить голодно, но не будь Казахстана в моей жизни, она была бы много беднее. После войны нам пришлось уехать в Станислав. Брат поступил в мединститут. В то время началось «дело врачей». Феликса обвинили в чем-то, чего мы и понять толком не могли. У нас был обыск как в 1937 году. Мы ждали его ареста, но брат нанялся работать фельдшером в эшелон, который вывозил гуцулов на Дальний Восток. После смерти Сталина он восстановился в институте, стал доктором наук, профессором.

и: Вам всегда нравилось писать? Поэтому и решили поступать на филфак?

Тареева: Может, я и не пошла бы на филфак, но мама сказала: «Только не философский и не журфак!» Мой папа был философ, ну а каково было быть журналистом в то время… С моей анкетой устроиться на работу в штат я не могла, сотрудничала с разными изданиями. Надо сказать, от редакционной правки подчас заливалась слезами. Я работала в журнале «Советская женщина». Ну, например, такая цитата: «На нашем стареньком «Москвиче» мы проехали…» Редактируют: на «нашем новеньком «Москвиче»… В Станиславе я работала в армейской газете. За перенос «волей- больная команда» (получилось «больная команда») мне сделали такой выговор! Времечко было, но… мы были счастливы.

и: А это чувствуется по вашему блогу. Как только вы все помните?

Тареева: Это даже не память. Память – это когда что-то прошло, и ты это помнишь. Но для меня ни-че-го не прошло. Прошлое живо, и как все живое оно развивается. Картина прошлого расширяется. Я ее теперь вижу и понимаю лучше, чем тогда. Однажды ночью не спалось, и я стала вспоминать своих попутчиков по дороге в Станислав. Я вспомнила всех, с кем я разговаривала. А разговоры тогда были ужасно интересными. Лежу и думаю: «Ах, черт! Что ж я ему тогда вот это не сказала! Что бы он смог возразить?»

и: Читая блог, я «натыкалась» на слова: «френды», «посты»…

Тареева: Я спокойно отношусь к ним, ребята мне говорят, и я их запоминаю. Правда, некоторые френды (смеется) мне написали: «К вашему языку это не идет. Не пишите «комменты», а пишите «комментарии». И, может быть, они правы, я иногда так и делаю.

и: Одна из главных тем вашего блога – воспоминания. Посоветуйте, как узнать и запомнить столько о родных.

Тареева: Знаешь, мы были как-то очень вместе. Я – это еще мама и папа, бабушка и дедушка. Вот сегодня мы поставили пост про няню. И хотя он относится к рубрике «Род и племя», а няня мне не родная, она мне роднее родных. Следующие мои воспоминания будут называться «Мои родители – студенты. Москва начала 20-30-х годов». Я помню газовые фонари, помню храм Христа Спасителя до того, как его взорвали. Он у нас назывался «нянина церковь». Мы жили на углу Остоженки и Крымской площади, и это был ближайший храм. Но я пишу не только мемуары. Замечаю какую-то сценку в жизни, и мне хочется об этом написать. Как-то зашла в магазин. Подошла к полке с сырами, посмотрела на цены. Дорого. Потом я взяла в руки упаковку творога: 350 граммов – 64 рубля. Я ее повертела в руках и тоже воротила на полку. Отворачиваюсь от полки, в шаге от меня стоит паренек – типичный рабочий, лицо очень русское. Я питаю слабость к таким лицам. Они как бы недорисованы, и на них никогда не надоедает смотреть. Паренек протягивает мне бумажку – «стольник». Я говорю: «Нет-нет, не нужно, у меня есть деньги. Я просто экономлю». Он говорит: «Вот и сэкономите». Берет меня за плечи таким сыновним движением, поворачивает к полке, бросает мне в сумку творог, бросает туда же «стольник» и быстро-быстро уходит. Мне весь день было стыдно и в то же время тепло на душе. Я написала об этом пост и получила сотни комментариев.

и: Расскажите, как любили в то время?

Тареева: Я теперь знаю, чем объясняется целомудренность нашего поколения. В нашей жизни главной была дружба. Мы с мужем встретились на филфаке. Он, правда, до этого окончил геологический факультет. Игорь стал заботиться обо мне. Каждый раз, когда он приходил в университет, проверял, все ли у меня в порядке с конспектами, приносил самиздатовские стихи, билеты на редкие концерты. Мы стали друзьями. Дело в том, что у нас у обоих на почве секса во время войны была травма. В эвакуации в Казахстане я жила в селе, а там ухаживают «руками». У него была такая же история: высокий, красивый молодой человек, в 15 лет он казался взрослым. А мужики все на войне, бабы истосковались… Ему нравилось, что я не только сама до него не дотрагиваюсь, но очень рада, что и он ко мне не прикасается. И как-то в одночасье наши отношения перешли в другие. Но эта дружба, возможно, мешала нам всю жизнь. На филфаке потом все друг в друга перевлюблялись, и на дружеские отношения легли «эти другие», которые сразу получили острый привкус инцеста. Казалось, это грех, ведь мы же братья.

Я в блоге написала рассказ о любви «Новый год». Меня поняли не все френды. Но в основе там была моя история. Чувства, которые испытала я, отношения, когда душа становится телом, а тело – душой. Я чувствовала, что теряю власть над собой, и бежала от этого. С мужем у меня такого не было.

и: Вы упомянули о том, что разговоры в ваше время были «ужасно интересными». Как вы думаете, интернет мешает таким разговорам?

Тареева: То, что сейчас люди не находят времени поговорить по душам, конечно, плохо, но я не думаю, что это из-за интернета. Люди очень заняты. Во всем мире главный смысл жизни – в продвижении по социальной лестнице. Все карабкаются по ней, сбрасывая друг друга совершенно безжалостно, и придушивая, и притаптывая. А в советское время было все-таки иначе. Хватало времени для того, чтобы воспринимать искусство, всюду бывать и обо всем говорить. Мы часами, ночами напролет могли говорить! Есть выражение: роскошь человеческого общения. Нынешнее поколение забыло об этой роскоши. А интернет… Мне он дал много. Блог – это моя вторая жизнь.

Оригинал статьи